Приветствуем тебя, Странник. Сейчас Чт, 02.04.2020, 09:14. Ты можешь прописаться в замке. | » Вход для жильцов «.
Навигация
Категории произведений
Романтические [66]
Об одиночестве [10]
Философские [8]
Мистические [117]
Иронические [17]
Юмористические [3]
О природе [0]
О животных [1]
Притчи [0]
Сказки [4]
Без цензуры [7]
Последние произведения
Лучшие произведения
Главная » Произведения » Проза » Мистические

Ночной лес (глава II) [Мистические]
От отца

I. Туда
 
Мой психолог говорит, что мне необходимо игнорировать этот голос. Но порой это просто невыносимо…

В то роковое утро мы мирно завтракали – я листал газету, Стюарт с Мартой соревновались в поедании блинов, кот, налакавшись соево-овощного супа, нежился на своём лежаке, со всех сторон обогретый солнечными лучами, – когда вдруг на коврик у порога упало письмо. Я это нутром почуял – пошёл ко входу и действительно увидел конверт. Такую бумагу с печатью нельзя было спутать ни с чем…

«Дорогой мистер Доггетт!

Соболезнуя Вам в Вашей утрате, случившейся почти год назад, глубоко почитая память Джона, так непонятно и безвременно ушедшего из нашей жизни, но навсегда оставшегося в памяти талантливейшим и даже гениальнейшим юношей, я, с уважением к Вашим многолетним заслугам перед Министерством, приглашаю Вашего сына Стюарта погостить в нашем лагере «Ночной лес». Несмотря на Ваш скептицизм в отношении к мальчику, на Ваше разочарование после многочисленнейших попыток найти в нём зачаток хотя бы какого-нибудь таланта, заинтересовать его хоть чем-то и зажечь в нём даже самый слабый огонёк, я всё-таки не теряю надежды на чудо – а в нашем лагере ведь действительно происходят чудеса!

В окружении сверстников Стюарту доведётся провести три дня и три ночи. Хотя Вы и знаете, я всё-таки напомню – если в Вашем сыне родится искорка, мы разбудим из неё бушующее пламя, дабы направить его жар на благо Министерства и на процветание нашей планеты, если же за три дня и три ночи, полных попыток и испытаний, Ваш сын всё-таки потерпит неудачу и признает за собой право на полную посредственность, мы отправим его в Земледелие – там он будет либо работать на полях, либо обрабатывать урожай, либо заниматься любой другой физической работой – её там много, причём самой разнообразнейшей.
Надеюсь на Ваше разумнейшее решение и жду в гости!

С почтением,
Мистер Джайлз.


P.S. Если поторопитесь и приедете к 28-му августа, то попадёте в самый удачный поток – тогда Вашего сына будут окружать более-менее обнадёживающие ребята и, может быть, атмосфера окружения сыграет ему на руку!»

Я не знал, радоваться мне или плакать. С одной стороны, я свято верил в чудеса Министерства и в слухи об их лагере для избранных. С другой стороны, Стюарт – круглый болван, причём говорить ему об этом запрещается под страхом очередной истерики и нервного припадка – такой уж он у нас парень, а ещё – в этом лагере для избранных мы потеряли своего Джона. Никто до сих пор не нашёл его тело, никто толком не объяснил, что случилось – только клочок его футболки, измазанный кровью. Его кровью… Но также я понимал, что отказываться от такого предложения – значит раскидываться алмазами.

Я бы хотел, чтобы мой сын, даже будучи дураком, приносил пользу нашему миру. Большая часть бесталанных «богатых» подростков, выросших в тепличных условиях, оказывается непригодна для работы и после шестнадцати (возраст, в котором человек обязан покинуть родительский дом и отправиться в мир) либо смиряется с должностью «мусорщика», либо не смиряется – и тогда выбор невелик: самоубийство, бродяжничество или Подземелья. Об этом аде даже думать не хотелось…

Конечно, они обрадовались. Уходя к себе наверх, я крикнул им, что через час мы поедем по магазинам, а завтра утром уже будем там.

Выбирая очередную вещь, я и радовался, и с содроганием сердца пропускал в свой мозг тревожную мысль: «А вдруг это последнее, что мы ему покупаем?» Стюарт с Мартой светились от радости, да и я был на позитивной волне… Не считая той галлюцинации в гараже, всё в общем-то было в порядке. Кроме того, что я накричал на воображаемый голос… Но это так. Может быть, мой сын определится в жизни – и я успокоюсь, и эта навязчивая нервная болезнь покинет меня?

Было решено выехать завтра пораньше, отвезти Стюарта в лагерь, а к обеду попасть к Терезе – моей тёще, у которой уже полтора месяца гостила наша младшая дочь Дороти. Ей вот-вот должно было стукнуть десять.

За ужином, устав и наговорившись за день, мы больше молчали. Жена с сыном уже давно ушли наверх, а я всё сидел и думал. Так и уснул.

Проехав около четырёх часов, мы оказались в царстве бескрайних полей – пшеница и соя, основные ингредиенты нашего рациона, заполонили своими телами многие тысячи километров вокруг. Говорят, что однажды здесь потерялся человек – три года он блуждал среди зарослей, ими же и питался, пил дождевую воду – словом, выжил и остался здоров – но к дороге-то вышел только через три года! По слухам, водители сначала жутко пугались его заросшего вида и не хотели останавливаться, так что он шёл пешком до ближайшего селения, где пугал уже местных… Впрочем, скорее всего, это байки.

Лагерь «Ночной лес» можно было заметить издалека – среди волнующейся глади трав он возвышался, подобный Колизею. Мощный лес, кольцом окруживший чудодейственную зону, походил на некий оазис Сказки в пустыне Повседневности. И как приятно было оказаться в тени дубовой чащи! Но помимо радости от вида леса, у меня почему-то кольнуло в сердце…

Мистер Джайлз оказался седобородым, седовласым добрым и бодрым старичком. Впрочем, таким же он оказался и год назад, когда мы привозили Джона. Мы поклонились друг другу и обменялись рукопожатиями, затем он поцеловал руку моей жены и потрепал Стюарта по волосам.

- Ну что, друг, готов показать себя?

Стюарт был настолько счастлив, что еле выдавил из себя звук, похожий на «да», и продолжил улыбаться. Его внимание привлёк бассейн перед домом. «У нас дома такой же – и даже лучше…» – во мне заговорил критик, я велел ему заткнуться и отправился с мистером Джайлзом в его офис, если можно так назвать ветхую времянку, отделённую от дома небольшим огородиком. Мне говорили, что местность лагеря постоянно меняется, в зависимости от мыслей находящихся тут людей.

- Мы должны подписать пару бумаг, это сплошная формальность, господин Доггетт! Вот, можете всё прочесть, - и он протянул мне небольшую стопку потрёпанных листков.

Я уже читал такие год назад – скукотища. Пробежав глазами по тексту и убедившись, что с прошлого года ничего не изменилось, я поставил на каждой бумажке свою подпись и поймал лучащийся взгляд Директора:

- Я очень надеюсь! – горячо прошептал он и широко улыбнулся. У него как будто и зубы седые…

Выйдя из дома, я столкнулся с огромным чёрным псом.

- А, Бальтазавр! – засмеялся Директор, увидев пса, уже вставшего на задние лапы и положившего передние на мои плечи. – Смотрите, он хочет танцевать!

Смутившись, пёс оттолкнулся от меня и опустился на землю, пару раз пролаял и побежал к Стюарту, который его дразнил. Какой-то знакомый взгляд…

- Скажите… А в прошлом году этого пса не было? – неловко спросил я.

- Ну почему же не было! Это наш старичок. Бальтазавром его назвал наш бывший директор, господин Маузли. Этому псу больше сотни лет… – загадочно проговорил Директор. Я не знал, верить ему или нет – он вполне мог шутить с самым серьёзным видом. – Я Вас уверяю, – заметив мои сомнения, прибавил старик и глянул мне в душу.

- Впечатляет… - задумчиво произнёс я.

- Не поверите, но он в одиночку охраняет все поля в округе, на многие километры.

- А от кого их охранять?

- Ну что Вы, мистер Доггетт! – укоризненно улыбнулся Директор. – Вам ли не знать? Да взять хотя бы лис…

- Лисы едят зерно? – всё больше недоумевал я.

- Ну конечно! И особенно сою. Но Бальтазавр хорошо их гоняет. И никого не обижает – он пёс добрый. Но хватит о лисах! – встрепенулся и подпрыгнул на месте Директор. – Чаю?

- О, нет, спасибо, мистер Джайлз, - сказала Марта. – Нам нужно ещё поспеть к дочери, хочется всё поскорее успеть…

- Ох уж эта суета! – с присущим лишь старикам прищуром полуосудил нас Директор. – А жить-то когда? У нас вот тут покой… - и он протянул руку к лесу.

И действительно, я только сейчас заметил, как здесь было тихо и умиротворённо. И как чудесно пели птицы! Как и тогда… Чёрт подери!

Чем больше я тут находился, тем острее воспоминания о Джоне ранили моё сердце. Я вспоминал прошлое лето, несколько дней, проведённых здесь, неустанные поиски, вечное недоумение, сочувствие и горечь в глазах мистера Джайлза, скорбную маску на лице моей жены и её отсутствующий взгляд, которые потом ещё несколько месяцев не покидали её. Я захотел поскорее попрощаться со Стюартом и уехать отсюда.

- Сынок, будь осторожен и постарайся! – он обнял нас с Мартой.

- Мы о нём позаботимся, господин Доггетт! – уверенно произнёс Директор, сидя на лавочке с соломинкой во рту.

- Я Вам верю, мистер Джайлз, - я действительно хотел ему верить, хотел верить, что то был один из миллиона миллиардов несчастных случаев, что Директор имеет действительную власть и следит за каждым чихом детей, остающихся здесь. – До свидания. Пока, Стюарт. Мы вернёмся за тобой через три дня. Пока…
 
II. Обратно
 
Мы попрощались с Дороти и Терезой и ехали домой уже затемно. По пути я всё пытался заметить слева тёмное кольцо леса вокруг лагеря, но оно нам так и не повстречалось – видимо, было слишком темно. Марта всю дорогу промолчала в задумчивости. Луна светила на редкость ярко…

Все эти ночи мне снились кошмары. Не те кошмары, в которых перед лицом резко появляется какое-нибудь страшилище, не те, в которых ты вечно от кого-то убегаешь в страхе – мне снилось полное безмолвие, мёртвое, холодное и безразличное, освещённое мертвенным светом. Выжженная морозом земля, без единого росточка, голые стволы деревьев, тела птиц, замершие на ветвях. Я шёл по безлюдным ночным дорогам, и нигде мне навстречу не выглядывала жизнь. В конце концов я оказывался посреди бескрайнего поля, на покрытой трещинами земле которого стоял ветхий сельский туалет. Дверь его открывалась, из темноты появлялся скелет и медленно шёл ко мне навстречу, протягивая в костяных пальцах рулон туалетной бумаги. Беззвучно щёлкнув зубами, он возвращался обратно, а я так и оставался стоять в безрассудном положении, глядя то вдаль, то на Луну, то вертя в руках этот неказистый предмет и не понимая ничего. Так и оканчивался этот сон, повторявшийся две ночи подряд в разных вариациях.

Мы с Мартой легли спать пораньше, когда меня вдруг посетило видение. Я увидел лагерь – дерево превращалось в стекло, роща покрывалась зеркальным куполом и, сжавшись в тысячи раз, с дребезгом взрывалась, разнося зеркальные осколки на многие мили вокруг. Затем из земли, на которой стоял дом, вырастали огромные щупальца и начинали расползаться, как бы что-то разыскивая. В итоге они доползали до дома Терезы, находили Дороти и, схватив её, душили и тащили обратно, в подземелье. Это происходило одновременно и ночью, и среди бела дня…

Очнувшись от этого странного переживания, я долго пытался уверить себя в том, что это был просто сон, ещё один кошмар, привидевшийся мне наяву вследствие постоянного нервного напряжения. Но каждый раз повторяя, как мантру, логические увещевания и вспоминая подробности увиденного абсурда, я всё более убеждался в его пророческом значении. Я чувствовал это всей глубиной своей души. Конечно, Марта не обрадовалась, когда я разбудил её через полчаса мирного храпа, однако без лишних расспросов собралась в дорогу, и через четверть часа мы уже на всех парах мчались в сторону лагеря «Ночной лес». Мне кажется, она тоже что-то чувствовала, но не решалась мне сказать.

Чем ближе мы подъезжали к лагерю, тем сильнее во мне возрастало чувство тревоги и неясного отчаяния. Когда он показался вдалеке, окружённый какими-то магическими завихрениями, восходящими к небу и возвращающимися с небес обратно, переливающимися всеми цветами радуги, я поймал себя на мысли, что в лагерь ехать я не собираюсь и не собирался делать этого с самого начала. Странное чувство…

Впереди, метрах в двухстах, на дороге остановились две машины, как будто кого-то пропуская. Я решил тоже затормозить и спросить у них, в чём дело, нужна ли им помощь или же они просто любуются загадочным зрелищем, не понимая, какой зловещий характер оно несёт.

- Вам помочь? – крикнул я через Марту в открытое окно.

- Что? – ещё громче крикнул парень в бандане, жуя жвачку и улыбаясь во весь рот.

- Говорю, вам помощь не нужна? – повторил я и обрадовался, что парнишка выключил гремящий рок. Так ведь не поговоришь.

- А, нет, спасибо, отец, - при слове «отец» у меня дрогнуло сердце. – Мы тут остановились, глядим на молнии эти магические. Люси говорит, что в том лесу живёт злой колдун и сейчас приносит в жертву тринадцать младенцев, но больное воображение – это её вечная беда.

Я улыбнулся в знак солидарности. Значит, делать тут нечего.

- С минуту назад с полей раздался какой-то безумный крик, мы услышали его издалека и стали замедлять ход, готовые в любой миг развернуться. Но Люси говорит, что это койоты. Но разве могут койоты так зверски орать, Люси? – заигрывающе спросил парень и пощекотал девушку.

- Отстань, Макс! Пусть это будет хоть бесплотный призрак, я хочу скорее домой, - со смехом возмутилась Люси. – Спасибо вам, что предложили помощь, - обратилась она к нам.

- Бывайте. Доброй ночи, - и я вдавил педаль газа в пол.

Воздух стал холоднее. Мы как будто въехали в более осенний воздух. На полыхающие молнии я даже оглядываться не стал. Марта не проронила ни слова – она всё понимала. Я же понимал, что она плачет, и старался не смотреть на неё. Оба же мы не понимали ничего, кроме того, что нам остаётся сберечь нашу дочь…

Через два часа мы ехали уже впятером – Дороти, Тереза и её пёс Снайдер теснились на заднем сидении. Я выбрал маршрут на восемь часов длиннее – лишь бы не возвращаться той же дорогой. От того места сегодня стоило держаться подальше…

Мы заедем к моему брату, проведём там день, а ближе к ночи поедем домой. А назавтра, утром, я получу ещё одно письмо, открою его с волнением, а затем вручу дочери. Это будет вечная память нашему Стюарту. Когда Дороти подрастёт, мы ей всё расскажем. А пока пусть порадуется…

Наша дочь ликовала перед предстоящей встречей с дядей и тётей, двоюродными сёстрами, донимала сонного пса и пыталась увлечь играми смущённую нашей спешкой бабушку. Колосья пшеницы и огромные стебли сои справа от нас походили на безграничное море в шторм – не хватало только гигантского корабля на горизонте для завершения этой величественной и пустой картины. Наша жизнь внешне тоже становилась всё более величественной, а внутренне – пустой.

Начинало светать. По моим щекам потекли слёзы.

Благодарим за оценку.
Категория: Мистические (Проза)
Дата публикации - 25.03.2020, в 18:04
Автор © AntiBiV
Просмотров: 6 | Комментарии: 0 | Дата последнего редактирования:
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Прописаться в замке | Вход ]
Форма Входа
Логин:
Пароль:
Чат (в таверну)
Статистика
Сейчас в Замке - 18
Из них странников 18
И жильцов 0

Постояльцы онлайн:
Одни лишь призраки витают...

Посетили сегодня:
Афоризм
Афоризм Жильца:


[ добавить свой ]


Афоризм Классика: Любимые афоризмы
Последние комментарии
Поиск по разделу

Copyright GothicCastle.ru 2007 - 2020

Возникла идея по улучшению сайта? Пиши сюда (ссылка).